Деньги маленького мальчика. 4 невыдуманные истории - Александр Евгеньевич Цыпкин

– Ладно, хорош жевать, давайте уже прилепим эту голову. Петька, у тебя у одного руки растут откуда надо. Сможешь ровно поставить?

– Давайте.

Операция прошла успешно. Голова держалась.

Крынкин нежно покачал статую:

– Дедушка, ты, главное, не кивай, пока я клей не принесу. – В голосе Крынкина слышались забота и уважение. – Валим, пацаны.

На следующее утро Янина Сергеевна привела к памятнику Владимира Михайловича – человека из роно. Тот хлопнул Ильича по плечу. Голова накренилась и рухнула. На этот раз мимо горшков. Товарищ из роно был атеистом. Ему никто не помог. Янина Сергеевна сама стала гипсовой и мысленно подготовила приказ о колесовании сына скульптора.

– Статую делал начинающий скульптор, он мог ошибиться в расчётах, – пролепетала Янина.

Но Владимир Михайлович не зря носил свою голову. Внимательно осмотрев место преступления, он обнаружил не только клёпки из жвачки, но и обёртку, которую пионеры почему-то не забрали с собой. Она валялась за горшком.

– Янина Сергеевна, скульптор ни при чём. Думаю, это ваши ученики Ленина уронили. Видимо, вчера дело было, раз фантик уборщица не подмела ещё. На жевательную резинку прилепили, сорванцы, и жвачка как раз – это ключ к разгадке. Это не наша клубничная, – он рассматривал фантик, как Пуаро: – это «Дональд». Странно, что они обёртку обронили. Торопились, наверное, что тоже о многом говорит. Значит, так: ищите, Янина Сергеевна, кто Владимира Ильича обезглавил.

Последнюю фразу «сыщик» сказал холодно и резко.

Янина Сергеевна вспыхнула. Она не понимала, шутит чиновник или нет, поэтому решила на всякий случай найти преступника. Проведя опрос общественного мнения, она выяснила, что кто-то видел, как ученики вроде бы какого-то из седьмых классов вчера играли в футбол, ну а «Дональд» привёл сразу к Зайцеву.

Янина Сергеевна вошла в класс:

– Зайцев, встань! Ну что, доигрался? Теперь у тебя неприятности крупные. Рассказывай, как ты Владимиру Ильичу Ленину голову отбил.

Крынкин & Кo вжались в стулья.

– Янина Сергеевна, я не знаю, о чём вы говорите. Какая голова?

Зайцев был спокоен.

– Обычная голова. Вчера тебя видели после четвёртого урока играющим в футбол рядом с памятником. А сегодня у него голова отвалилась. Судя по всему, ты её вчера отломал и на жвачку свою мерзкую иностранную прилепил.

Янина Сергеевна брала Зайцева на понт. Зайцев ответил равнодушно и убийственно:

– Я не мог этого сделать, у меня алиби.

Янина Сергеевна на секунду потеряла дар речи. Во-первых, слово «алиби» от семиклассника она услышать не рассчитывала. Во-вторых, понт не прошёл.

– Что у тебя? – со смесью раздражения, изумления и неуверенности спросила директриса.

– Алиби. Несколько уважаемых человек могут подтвердить, что вчера меня в школе не было.

– Интересно, почему тебя не было и кто эти уважаемые люди?

– Участковый, к примеру. Вчерашний день я провёл в милиции, поэтому мне не до футбола было.

Янина Сергеевна вышла из пике, настроение её ухудшилось до предела.

– Я не удивлена. Хорошо, об этом мы отдельно поговорим. Тогда расскажи, кому из одноклассников ты дал жвачку «Дональд».

Лицо Болта вытянулось. Он посмотрел на Зайцева и снова вспомнил о Боге.

– Никому.

– Врёшь! И если ты мне правду не скажешь, то всё равно будешь отвечать – но уже за всех. Так что лучше скажи сам, тебе и так в нашей школе не место.

– Даю честное пионерское и честное ленинское слово.

– Чтоб я от тебя честного ЛЕНИНСКОГО не слышала!!!

Дальнейшая инквизиторская работа никаких результатов не принесла. Определить виновных не удалось. Зайцева помучили по пионерской линии, но не сильно. Ленина без головы убрали. Скульптор начал лепить нового, что-то там затянул, потом переехал в другой район и перевёл сына в новую школу. Затем началась Перестройка – и «Уголок Октября» закрыли.

Последние деньги детства

Однажды я потратил большие деньги.

Необдуманно.

Внезапно.

Преступно.

Втайне от родных и близких.

Сумма была значительная, хотя, конечно, смотря с чем сравнивать. Но с точки зрения моих ежемесячных доходов в то время она казалась колоссальной, и более того – планы на неё существовали не только у меня.

Если называть вещи своими именами, я совершил растрату. Причиной нецелевого использования бюджетных средств стала мода. А точнее… кеды. Советские кеды.

В мае 1985 года меня отправили в магазин за продуктами. В СССР дети пользовались очень большой степенью свободы передвижения. И без всяких там мобильных телефонов и геотегов. Мы уходили, и… родители были уверены, что вернёмся. И чаще всего мы возвращались.

Я, к примеру, со второго класса ездил в школу сам. Двадцать минут на автобусе, иногда с пересадками. Кстати, именно тогда я обрёл мечту и шёл к ней почти всю сознательную жизнь. Недавно доковылял, и как-то даже стало грустно. Мечта исполнилась, а счастья не появилось. Во втором классе я, октябрёнок Саша Цыпкин, хотел стать… водителем автобуса. «Почему?» – спросите вы. Ответ простой. Когда ты маленький, а портфель у тебя большой, поездка в заполненном до предела советском автобусе омрачена бесконечной борьбой за выживание. Тебя пинают, толкают, обзывают, а иногда и подзатыльник могут отвесить. Другими словами, дискриминируют и буллят. А иногда и газлайтят.

О том, чтобы сесть, и речи не идёт – ты песчинка в океане пассажиров. Иногда песчинку придавливали к стеклу, разделявшему салон и кабину водителя, и ты видел, как тот удобно развалился на своём мягком кресле. Подлец.

Водитель автобуса, как мне казалось, ничего не делал, так как либо еле-еле тащился по разбитым улицам, либо стоял на остановке. И я завидовал водителю. Завидовал так, что от стыда краснели уши за мысли хозяина головы. Мне кажется, я в жизни никогда никому не завидовал так сильно.

«Сидит, зараза… тепло ему… никто на него не кричит… Ну ничего, вырасту – куплю себе автобус, рассядусь, как этот водитель, и буду ездить по городу, никто меня не посмеет пнуть или толкнуть!»

Не так давно автобус я купил. Ну не совсем автобус – микроавтобус. Так или иначе, за руль я так и не сел. Постоял рядом, вспомнил себя, травмированного беспощадными ленинградскими пассажирами, и решил, что я их победил. Наконец. Чего за руль-то теперь влезать. А ведь мечтал всё детство.

Но вернёмся к моему походу в магазин. Мне выдали деньги и список покупок. Кеды в этот